Беларусь. Кто опаснее пятой колонны?

31.07.2018

В «Реальном секторе» уже вышло 100 статей: 99 моих и 1 статья Мухина. Общее число посещений, по моим подсчетам, составило около 8 млн. Комментариев — около 60 000. Это показывает, что рубрика была (и пока остается) востребованной читающей (и думающей) аудиторией.

Да и содержание комментариев, если исключить благоглупости относительно причастности к рубрике ForexClub или моего лоббирования интересов западных инжиниринговых компаний, показывает высокий уровень компетенции и заинтересованности читателей в обсуждении коренных проблем нашей экономики.

Из кризиса в кризис

Однако лично для меня проект пока складывается неудачно. Поскольку основной задачей проекта я считал формирование и сравнительное обсуждение разных проектов развития нашей страны. Анализ их сильных и слабых сторон, социальных и политических последствий. Для формирования таких проектов требуется, по выражению А.А. Ухтомского, «заслуженный собеседник», оппонент, в дискуссии с которым дорабатывается и сам проект. Предполагалось, что мои предложения вызовут появление альтернативных проектов. Но ведь их нет. И отдельные, пусть и дельные замечания в комментариях служить этим целям не могут.

На момент старта «Реального сектора» у нас существовали лишь два проекта: официозная «белорусская модель» и либеральная доктрина. И, нужно сказать, что оба проекта ни теоретически, ни в деталях проекта не были ни сформированы, ни просчитаны. И опирались почти исключительно на эмоции и предрассудки наших сограждан. Как показала жизнь — не случайно. Сегодня, в кризис, обанкротились и «белорусская модель», и, даже на Западе, либеральная доктрина. И не могли не обанкротиться, поскольку не соответствовали ни мировым тенденциям развития экономики, ни состоянию нашей экономики, ни потребностям нашего общества. Как результат — «плывем по воле волн», отбиваясь от текущих проблем и не имея никаких представлений о том, какое общество нам удастся построить и сможем ли мы в нем комфортно жить.

Можно было бы по этому поводу посокрушаться или похихикать, если бы не привычка нашей власти решать кардинальные, затрагивающие интересы всего общества проблемы «под ковром», в тиши кабинетов, без широкого обсуждения. С последующим объяснением «сложившимися обстоятельствами» или «интересами государства». В результате, кроме глупостей типа небезызвестного постановления №240/5 и иже с ним, кроме бесполезного разбазаривания государственных ресурсов на неподготовленные проекты («Горизонт», «Интеграл», др.), кроме ползучей номенклатурной приватизации («Белвар», «Мотовело», др.) имеем хаотическое переползание нашей экономики из кризиса в кризис с постепенным уменьшением ресурсов и перспектив из этих кризисов выбраться.

Конечно, эти судороги разложения «белорусской модели» уже и сами по себе представляют опасность для нашего общества: уходит время, теряем кадровый потенциал, нарастают внешние долги. Выходить на траекторию развития с течением времени будет все сложнее.

К тому же в стране сформировались значительные силы, которые считают: чем хуже, тем лучше. И это не только оппозиция, готовая ради свержения А.Г. Лукашенко на любые потери для страны. Надеясь потом компенсировать их помощью Запада. Гораздо опаснее этих эпигонов 1991 года (хотя бы вследствие их отстраненности от реальных социально-экономических процессов в стране) те слои номенклатуры, которые, видя катастрофичность в перспективе проводимой сегодня политики, взяли курс на инкорпорацию белорусской экономики в российскую. Тоже ссылаясь на экономическую целесообразность. Но и надеясь при этом и самим подзаработать. Им, как и властям, обсуждение текущих трендов в нашей экономике без надобности.

Опыт гибельности влияния таких сил мы уже имеем: желание номенклатуры превратить свои должности в капитал было одной из главных причин крушения СССР и последующих народных бедствий. И сегодня их адепты говорят о неизбежности для Беларуси пережить аналог российских начала 1990-х со всеми их издержками.

Очевидное банкротство «белорусской модели» заставляет общество искать выход. Несмотря на трескотню официозных идеологов об успехах нашей «модели», в обществе широко идет обсуждение возможных вариантов этого выхода. Причем, по свойственной нам традиции, в виде поиска образца для копирования. Эта склонность белорусов (инженеров, управленцев, политологов, проч.) сначала посмотреть, как то или иное решение или проект функционирует у других, и только потом полезное внедрять у себя, не раз спасала нас от авантюр. Но в многообразии нашей жизни рано или поздно наступает момент, когда приходится находить собственные решения, которые негде и подсмотреть. Даже несмотря на то, что наш опыт создания уникальной «белорусской модели» оказался не совсем удачным.

Не за кем идти

Собственно говоря, у нас сегодня на слуху три образца для подражания: Польша как вариант «пути в Европу», Россия и Китай.

«Путь в Европу» всегда выглядел для белорусской интеллигенции привлекательным. Да и более высокий, чем у нас, уровень жизни населения в Польше подталкивает адептов этого пути к попытке копировать ее политику.

Но ведь путь Польши к нынешнему ее положению как лидера Восточной Европы не всегда был гладким. Начинался он с болезненной для общества «шоковой терапии», прошел через период массовой безработицы. (Смягченной, правда, трудовой миграцией в ЕС. Вспомнить только, как Ле Пэн пугал французов «польским водопроводчиком»!) Основывался на мощной кредитной поддержке Запада и благоприятной экономической конъюнктуре в ЕС, позволившей вписать множество небольших польских предприятий в европейский рынок. Сегодняшнее, относительно благоприятное экономическое положение Польши основывается на пока стабильной ситуации в Германии и экспансии польских фирм на рынки Литвы, Словакии, Латвии.

И это место в разделении труда внутри ЕС уже занято. Попытки конкурировать с Польшей за это место предпринимают и Чехия, и Хорватия, и Словения. Но пока не очень получается. Да и кризис в ЕС не завтра кончится. И не думаю, что кто-то в ЕС всерьез заинтересован в расширении этой конкуренции. При гипотетическом вхождении Беларуси в ЕС шансов в такой конкуренции у нас не будет, и наше место будет не в ряду с Польшей, Чехией, а в компании с Болгарией, Румынией, Литвой, Латвией. Как источника рабочей силы (где будем конкурировать с турками, неграми и арабами) и некоторый рынок сбыта.

Я уж не говорю о том, что наше общество вряд ли готово оплачивать издержки такого вхождения. Кризис государственных долгов в ЕС вряд ли позволит нам получить финансовую поддержку, сравнимую с полученной Польшей. Не видно причин, по которым нам удастся на этом пути избежать и массовой безработицы и свертывания социальной сферы. Поскольку адаптация займет не менее 10 лет (меньше ни у кого не получалось), и содержать лишнюю численность и социальную сферу в этот период будет не за что.

Относительно проще выглядит вариант с инкорпорацией нашей экономики в российскую. Но Россия большая и очень неоднородная. Наряду с Москвой, Питером, Казанью есть и Тыва, и Псковщина, и масса других депрессивных уголков. Учитывая господство в нынешней России торгово-финансового капитала, слабость наших субъектов хозяйствования как самостоятельных бизнесов, острую потребность в модернизации всего нашего производственного аппарата, в случае инкорпорации у нас намного больше шансов оказаться ближе к Тыве, чем к Москве. Тем более, что российский капитал уже отработал механизм вывоза из Беларуси ее основного богатства — человеческого капитала. Не вижу никаких причин, почему этот процесс, при инкорпорации, будет свернут. А страна пенсионеров и колхозников по определению не может иметь высокий уровень жизни. Хотя, вероятно, некоторые наши сограждане при инкорпорации и сильно выиграют.

Что касается активно пропагандируемого у нас сегодня опыта Китая, то, как мне представляется, этот опыт сильно идеализирован.

Во-первых, опыт Китая не уникален. До него по той же траектории развития прошли Япония, Тайвань, Корея. Все они двигались от экспорта текстиля к металлообработке и автомобилестроению и созданию современной многоотраслевой экономики. Мало того, даже графики их темпов роста по годам поразительно схожи. Со сдвигом на десятилетия. Да, Япония и Корея большей частью скупали лицензии, а Китай этим себя не утруждал, нагло копируя. Но это уже детали. Особенное, что внес Китай — опора в экспорте на многомиллионную армию хуацяо, этнических китайцев в других странах, ставших его торговыми агентами, и масштабы государственной поддержки экспорта. Общее — это стратегия индустриализации аграрных стран с почти безграничным притоком дешевой рабочей силы. Недаром сегодня на роль «великой швейной державы» уже претендует Бангладеш.

По подсчетам американских специалистов, в 9% ежегодного роста Китая лишь 2% — за счет роста производительности труда. 2-3% — за счет привлечения из села новых работников и 4-5% — за счет высокой нормы накопления капитала. Если в США накопления находятся на уровне 3% ВНД, в ЕС — на уровне 4-5%, то Китай довел уровень накоплений до умопомрачительных 35-40% ВНД. Сегодня китайские бизнесмены жалуются: стоит начать любой бизнес-проект, рядом появляются с десяток конкурентов.

В-третьих, и в Китае не все гладко начиналось. В середине 1990-х нечем было платить зарплату госслужащим. Известна статистика: в 1996-2001 гг. Китай закрыл десятки тысяч госпредприятий, уволив около 30 млн работников. Государство не помогало им трудоустроиться. И с тех пор все понимали: реально убыточное предприятие будет закрыто. Была, по сути, уничтожена пенсионная система.

Китай не занимался приватизацией. Распродавалось только имущество банкротов. Прибыльные госпредприятия как работали, так и работают. Государство им не помогает, но и не вмешивается в их деятельность.

Не пойму, что полезного мы можем взять из опыта Китая: мы совсем в других условиях. У нас нет неограниченного притока рабочей силы из села. У нас нет почти готовой товаропроводящей сети за рубежом из миллионов эмигрантов. Накопление в стране отрицательное, проедаем и то, что отцы и деды накопили. В Китае из 30 млн уволенных почти все остались в стране, составив ресурс для формирования новых производств. У нас и без увольнений, только от низких зарплат, люди уезжают. И новые производства некем комплектовать.

Беларусь находится сегодня в сложной исторической ситуации, когда, говоря словами М.Волошина, «…закрыт нам путь проверенных орбит». Мы не можем не учитывать отработанные мировым опытом формы организации производства и распределения. Самодеятельность здесь просто нерациональна. Как небольшая страна, не можем не считаться с конъюнктурой мировых рынков и экономической ситуацией у наших партнеров. Повлиять на эти факторы мы не можем, остается только приспосабливаться. Не можем идти на самоизоляцию типа «чучхэ». Не бывает волшебных рецептов, которые могли бы перенести нас из нынешней реальности в некое светлое будущее.

Остается искать свой путь, в текущей деятельности приспосабливаясь и выкручиваясь. И кирпичик за кирпичиком строить самим свое будущее. Как построим, так и будут жить наши дети и внуки.